Новый главный архитектор готов изменить архитектурный облик Москвы через 20 лет

Как главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов меняет облик города и зачем ему это все

Новый главный архитектор готов изменить архитектурный облик Москвы через 20 лет

Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов окончил ­МАРХИ, вел собственный бизнес, был партнером в супер­успешном объединении «SPEECH Чобан & Кузнецов», но, говорят, ничего не смыслит в парках.

С холма он смотрит на березовую рощу, за рощей торчат зубцы Кремля. Одно из деревьев вдруг начинает раскачиваться, будто пытается выбраться из земли. Береза немного приподнимается и начинает плыть в сторону главного архитектора.

Потом меняет траекторию и плывет куда-то в сторону храма Христа Спасителя, который тоже можно рассмотреть с возвышения, затем разворачивается, будто передумав, и продвигается на метр в сторону высотки на Котельнической – ее тоже отсюда прекрасно видно.

Береза подъезжает к ­основанию холма, и только тогда становится понятно, что ее везет маленький бульдозер.

Стоя тут, Кузнецов осматривает один из ключевых проектов в своей карьере – парк «Зарядье», который откроется осенью, на День города. Это первый парк, построенный в Москве с нуля за последние почти пятьдесят лет, да еще и в самом центре города – напротив Кремля.

Согласно духу российской государственнос­ти, проект такого масштаба должен был стать совершенно другим.

Но главный архитектор Москвы ничего не понимает в парках – так говорили депутаты, патриотически настроенные эксперты и архитекторы-государственники, объяснявшие, что Кузнецов в своем желании «показать уникальное разнообразие российской природы» делает совсем не то, что нужно.

Нужно – «такой имперский парчок», чтобы при входе решетка, как в Александровском саду, памятник князю Владимиру, в конце концов. Иначе какой же это парк стоимостью в десятки миллиардов рублей в самом сердце страны?

Возможно, пришедший пять лет назад на пост главного архитектора города Кузнецов в пищевой цепочке собянинской Москвы и имеет меньший вес, чем те, кто отвечает непосредственно за сносы и стройки, но он точно умеет убеждать и доказывать.

Как строилось «Зарядье»

Сергей Кузнецов в медиацентре парка «Зарядье».

Изначально никакого парка в историческом центре Москвы и не планировалось. В советские времена здесь хотели установить очередную сталинскую высотку, потом возникла гостиница «Россия». В 2004 году, пока Кузнецов еще работал в своей архитектурной мастерской «С.П.

Проект», а город находился в безраздельной стратегической и стилистической власти Юрия Лужкова, решено было избавиться от «России» – на ее месте планировалось построить новый квартал. В конкурсе за право застраиват­ь лакомый кусок победила близкая тогда к городским властям компания «СТ Девелопмент» Шалвы Чигиринского.

Потом отношения мэра и Чигиринского разладились, девелопера оттеснили от проекта, а позже с поста мэра потеснили и Лужкова. На месте «России» продолжил зиять пустырь.

Проект парка «Зарядье». Закругленный прогулочный мост практически достроен.

С замыслом «подарить Зарядье москвичам», а не отдавать его под коммерческую стройку, в январе 2012 года выступил Владимир Путин – в­ мае ему предстояло вернуться из премьерского кресла в президентское, так что идея разбить парк в центре Москвы возникла как раз вовремя.

Вся потенциально коммерческая часть района Зарядье – а она осталась – отошла в другие, более надежные руки. Эти руки принадлежали юристу и бизнесмену Дмитрию Шумкову – человек­у, проверенному во всех смыслах. Работал в прокуратуре в Удмуртии, уже в 29 лет ушел в бизнес и быстро нашел влиятельных знакомых и мелькал в одних фотохрониках с первыми лицами.

Именно Шумков в 2012 году лично показывал Владимиру Путину комплекс технологического оборудования для Дальневосточного федерального университета и получал из рук Дмитрия Медведева высшую юридическую премию страны «Юрист года».

«Но связываться с ним не хотелось – не всегда высокие знакомства партнера гарантируют отсутствие проблем лично для тебя», – говорит один из преуспевающих московских адвокатов, попросивший не называть его имени. Именно компания Шумкова в 2014 году получила право строить гостиницу на Варварке – рядом с «Зарядьем».

Это потом, в 2015 году, Шумков повесится на галстуке в своих апартаментах в Сити, а право строить гостиницу перей­дет другим людям: сыну известного певца и посла Азербайджана в России Полада Бюльбюль-оглы, выходцам из семьи Илиевых и Нисановых – владельцев ТЦ «Европейский», а еще Артему Дюмину (брату губернатора Тульской области).

Но тогда, в 2012 году, все шло как и полагается при строительстве таких масштабных объектов: градозащитники возмущались сносом исторических объектов, смета стройки продолжала расти. А в своем новом кабинете на Триумфальной площади, 1, продолжал работать назначенный в 2012 году новый главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, возглавляющий авторский коллектив проектировщиков «Зарядья».

С рынка – в госсектор

Предложенная Сергею Кузнецову должность выглядела одновременно привлекательно и пугающе – она явно предполагала большие перемены. На ней он сменил представителя прежней команды – Александра Кузьмина.

Новая городская власть четко расставляла приоритеты: стройкомплекс должен выйти из-под контроля предыдущих управленцев, накопившиеся претензии к визуальной составляющей лужковской Москвы должны были остаться в прошлом.

Сначала бессменный руководитель городского стройкомплекса Владимир Ресин получил почетное звание советника при Марате Хуснуллине, которого назначали ответственным за стройку (их кабинеты в Департаменте строительства находятся практически через дверь), а вскоре архитектор Кузьмин ушел в отставку, освободив место для преемника.

Сергей Кузнецов искренне любил свою работу в архитектурном бюро, работа отвечала тем же: награды, выступления, проекты, за которые не стыдно. «Работа и жизнь для людей творческих – неразделимые вещи. Ты не можешь сказать, чтосегодня до 8 вечера работаю, а потом уже точно не работаю, – так не получается», – рассуждает он.

Работать с гением – а Сергея Чобана, известного как минимум башней «Федерация» в Москве и «Домом Бенуа» в Петербурге, именно так и зовут многие коллеги – непросто: это давит на эго.

«Один Сергей всегда был просто талантливый администратор и небезынтересный архитектор, второй – действительно гений, причем даже в части акварелей и графики, которые оба так любят», – говорит общий знакомый обоих архитекторов.

Чобан, рассказывают свидетели, мог идти по Риму с блокнотом и внезапно остановиться, чтобы сделать наброски фонтана Треви, – через минуту вокруг собирались заглядывающие через плечо восхищенные зеваки. Кузнецов тоже гордится своими работами не меньше и даже выставляется в МАММ.

Акварели, успешный бизнес и ин­тересные проекты, которые ты сам можешь выбирать, – с одной стороны.

Возможность формировать облик города, особенности работы госаппарата, гораздо ­более влиятельные коллеги-чиновники – с другой.

Решение, говорят знакомые, далось Кузнецову не так просто, но принять его помогли партнеры: Сергей Чобан и Дмитрий Десятников потратили целый вечер, чтобы объяснить Кузнецову, какие перспективы открываются перед коллегой.

В январе 2012 года, комментируя назначение Сергея Кузнецова, Чобан говорил: «Это очень профессиональный человек, он талантливый архитектор и организатор градостроительных процессов.

Можно только порадоваться за Москву, что у нее появился такой молодой и энергичный главный архитектор».

Профессор МАРХИ Евгений Асс в беседе с «Интерфаксом» называл Кузнецова «опытным, творческим, креативным, молодым и энергичным», с «хорошей европейской выучкой и отличным европейским вкусом».

Сам Кузнецов на пятом году службы относится к своей должности философски (философией он тоже страстно увлечен): «Я не знал, что окажусь на такой позиции, это стало абсолютной неожиданностью для меня, но я понимаю, что это временная история.

Сегодня я главный архитектор, вчера я им не был, и завтра я им тоже не буду».

Возможно, это отношение помогает ему избе­жать головокружения от высокой должности: «Я – человек из совершенно обычной семьи, вырос в совершенно обычной пятиэтажке, которые сейчас попадают в реновацию, стал главным архитектором города…»

Спальный район

К средней школе № 329 от вечно пыльного и шумного Рязанского проспекта нужно идти по 4-му Вешняковскому проезду – узко­й улице, заставленной машинами.

В окрестностя­х этой школы – техническая постройка (то ли котельная, то ли дворницкая) и семь пожелтевших от времени хрущевок, которые попадают в программу реновации. Большинство их ­жильцов проало за снос и пе­реез­д.

­Самый высокий уровень ­плюрализма – в доме 10 по улице Паперника, где несогласных с реновацией оказалось целых 18 %. Где-то между этими пятиэтажками в 1990-е гулял юный фанат «Локомотива», ­учащийся 329-й школы, легкоатлет и любитель рисования Сергей Кузнецов.

Едва ли он тогда догадывался, что одним из кураторов сноса пятиэтажек, между которых он бродит, предстоит стать ему. Все, что он знал тогда: в Кузьминках ­лучше бы не ­показываться на велосипеде – дадут в глаз и отберут. И не посмотрят, что ты спортсмен.

Одна из акварельных работ Сергея Кузнецова.

Сергей Кузнецов осматривает газон на стадионе «Лужники».

Теперь он ходит по эфирам цент­ральных телеканалов, где объясняет, почему реновация – не равно отъем собственности.

В прессе переселение москвичей в новое жилье освещалось не лучшим образом, и в итоге сначала на проспект Сахарова, а потом на Тверскую высыпали недовольные.

Кузнецов считает, что проблема лишь в неверной подаче и манере пользователей фейсбука вести дискуссию: «Там люди пишут, вообще не задумываясь». Кстати, он относится к соцсетям внимательно и ведет их сам.

Сергей Кузнецов в пресс-центре стадиона, поднимается в ВИП-ложи.

По словам Кузнецова, такую расцветку сидений на стадионе выбрали в ходе онлайн-ания.

Стадион «Лужники» после реконструкции, вид сверху.

В фейсбуке он активно защищает реконструкцию «Лужников» – еще один проект, авторским коллективом которого он руководит. Здесь тоже не обошлось без споров: некоторые коллеги Кузнецова предлагали вообще снести стадион. А теперь на почти готовом поле подстригают идеально прижившийся, не в пример петербургскому, газон.

Но кого этим удивишь? «Ты всегда находишься в ситуации, когда все хорошо сделанное и достигнутое тяжелым трудом оценивается как само собой разумеющееся, а мельчайшие недостатки гиперболизируются и выносятся на поверхность», – вздыхает Кузнецов, не страда­ющий излишней самокритикой. Его философия в том, чтобы всегда нести личную ответственность за то, что тебе поручено.

Но в собянинской Москве главный архитектор отвечает не за все.

Влиятельность

Одновременно с назначением Сергея Кузнецова московские власти провернули административную реформу, еще больше урезав полномочия главного архитектора. Фактически Кузнецов на этой должности теперь отвечает только за стратегию архитектурного развития и визуальную составля­ющую города, а за административно-хозяйственную – совсем другие люди.

Историк архитектуры Владимир Паперный говорит, что Кузнецов – и архитектор хороший, и человек достойный, проблема только в самой должности.

«Например, роль предыдущего главного архитектора сводилась к перечерчиванию генплана Москвы, когда Лужков отдавал придворным застройщикам кусок Москвы, предназначенный, скажем, для развязки или парка», – объясняет он.

«Проблемы с уродством возводимых ­зданий при Кузнецове не стало – это его заслуга, видная обывателю. То, что обыватель не видит и в чем никогда не разберется, – более сложные градостроительные вещи: контакты с девелоперами, определение рынка.

Они отданы совсем другим людям», – утверждает московский бизнесмен, вхожий в мосправительство. На планерках в мэрии, говорят, между Кузнецовым и представителями стройкомплекса нередко возникают споры, и в отсутствие административных рычагов главный архитектор берет другим – мастерством презентации.

Знакомые Кузнецова рассказывают, что тот может убедить мэра в своей позиции по спорному вопросу, за несколько дней проведя большое исследование и составив презентацию в жанре «почему так делать не нужно».

«Он лучший клерк среди архитекторов и лучший архи­тектор среди клерков», – говорит медиаменеджер Демьян Кудрявцев, знакомый с Кузнецовым и Чобаном.

Архитектор, пожелавший остаться анонимным, говорит, что Кузнецов все равно воспринимается как свой человек в ­мосправительстве: «Все-таки он пришел из архитектурного бизнеса, а это уже плюс для Москвы. Он из тех чиновников, которые зарабатывают вес проведенным на должнос­ти временем, и он явно его заработает».

Видимо, к моменту определения внешнего облика «Зарядья» административный вес Кузнецов уже имел: вопреки пожеланиям рьяных государственников, в окрестностях Варварки не выросла Аллея воинской славы, а авторитетные архитектурные институции включают парк в список самых ожидаемых проектов.

«Мне кажется, Кузнецов – однозначный плюс для города в тех обстоятельствах, которые есть.

Он может убеждать в том, как нужно сделать, чтобы было красиво, он гораздо меньше привязан к старой школе, чем его предшественники», – говорит Игорь Садреев, который регулярно общался с Кузнецовым, пока возглавлял городской портал The Village.

«Зарядье»

Кузнецов помогал проекту как мог, но, говорит Владимир Паперный, не он один: Петр Кудрявцев из бюро Citymakers активно отстаивал идею «Зарядья», предложенную DS+R (архбюро Diller Scofidio + Renfro разработало концепцию парка. – Прим. GQ).

Работы DS+R – шедевры, но с «Зарядьем», объясняет он, оказалось сложнее: «Они не знают Москвы, как происходит принятие архитектурно-строительных решений и еще много чего про современную Россию». По замыслу заказчика, «Зарядье» – имперский парк, по замыслу проектировщика – космополитичный.

Сейчас «Зарядье» ближе к таким футуристичным паркам, как cингапурский Gardens by the Bay. Но чем он окажется спустя годы – неизвестно. Если искать двусмысленность в «Зарядье», то ее легко найти, нужно просто учитывать контекст, в котором существует парк, по задумке авторов, рассказывающий «о другой» России.

Рядом, на Васильевском спуске, празднуют присоединение Крыма, на Большой Каменный мост уже два года несут цветы. Главный архитектор капитализма Альберт Кан, вспоминает Паперный, с 1929 по 1932 год построил в СССР 500 заводов, но они получились социалистическими.

Сергей Кузнецов стоит на холме в «Зарядье». Мимо проезжает очередная березка. Главный архитектор Москвы доволен. Он смотрит на городской театр.

András Fekete; иллюстрация: Сергей Кузнецов; пресс-материалы

Часто проверяете почту? Пусть там будет что-то интересное от нас.

И главный, и архитектор: когда госслужба и ремесло совместимы

Новый главный архитектор готов изменить архитектурный облик Москвы через 20 лет

Я убежден, что самых выдающихся результатов люди достигают, когда работают «за идею».

В участившихся в последнее время дискуссиях о роли главного архитектора города один из краеугольных вопросов — может ли руководитель архитектурного управления продолжать заниматься проектированием.

Между тем в Москве исторически на службу государству призывались прежде всего успешные архитекторы, которым выполнение административных обязанностей не мешало заниматься привычным ремеслом.

Главным зодчим столицы принадлежит авторство многих знаковых проектов, и сегодня эта традиция может и должна быть продолжена.

Есть мнение, что люди, пришедшие в чиновники из коммерции, особо опасны, поскольку более склонны к коррупции.

Я сам пришел на госслужбу после многих лет успешного частного бизнеса и считаю, что все наоборот: состоявшиеся бизнесмены, уже заработавшие свой финансовый капитал, к коррупции склонны в наименьшей степени и гораздо лучше замотивированы зарабатывать отныне капитал репутационный.

Бизнесмен живет куда более комфортной жизнью, чем госслужащий. Но с точки зрения архитектурной мотивации позиция главного архитектора гораздо ярче и мощнее, чем позиция руководителя собственной мастерской.

Она дает возможность не только решать текущие задачи развития города, но и принимать участие в самых значимых проектах своего времени и задавать глобальные тренды. Именно это мои предшественники демонстрировали на протяжении последних 100 лет.

Когда обязывает положение

На самом деле 100 лет назад должности главного архитектора города не существовало.

Первой проектной организацией советского времени, развившей еще дореволюционную идею о том, что в крупных городах необходимо иметь авторитетный архитектурный орган, стала Архитектурно-планировочная мастерская Моссовета по перепланировке центра и окраин Москвы, организованная в 1918 году. Ее возглавили признанные мастера — Алексей Щусев и Иван Жолтовский.

Под их руководством началась разработка первого социалистического генерального плана «Новая Москва».

И хотя после этого различные архитектурные ведомства начали стремительно множиться, так сложилось, что Жолтовский сконцентрировал в своих руках руководство большинством из них.

В 1920-е негласно именно он был главным архитектором Москвы: авторитет знаменитого зодчего компенсировал отсутствие единого архитектурного центра и единой архитектурной политики. Он был и тем, и другим.

Так, выступив автором планировки и главным архитектором Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки (ВСХВ), проходившей на территории нынешнего парк им.

Горького в 1923 году, Жолтовский построил для нее авангардный во всех отношениях павильон «Машиностроение» в виде шестигранника — единственное сохранившееся до наших дней здание ВСХВ.

Возможно, потому, что павильон был одним из немногих, полностью сделанных из железобетона: кому, как не главному, хотя и неофициально, архитектору столицы было экспериментировать с новыми технологиями.

Между властью и народом

Официально позиция главного архитектора города в Москве была учреждена в 1932 году в связи с изменением парадигмы градостроительной политики: с изучения технических и инженерных аспектов развития города акцент перенесся на проектирование цельных художественных ансамблей. Москва как столица «работала» парадной витриной государства — как для своих граждан, так и для иностранцев. Соответственно, возникла необходимость в создателе этих представительных ансамблей — архитекторе.

Всего в течение советского периода в Москве сменилось семь главных архитекторов. Можно считать их наследие спорным, но все они оставили свой след и в архитектурном облике Москвы, и в ее планировке.

Будучи фактически менеджерами, призванными обеспечить реализацию идеологических установок действующих политических лидеров, главные архитекторы одновременно формировали сам язык, на котором нужные идеи доносились до народа. И делали это через конкретные проекты, оставаясь руководителями творческих мастерских.

Более того, исследователи признают, что в довоенные годы архитектор-творец явно доминировал над архитектором-администратором.

Сергей Чернышев, возглавив отдел планировки Москвы (1935–1941), продолжил работу над обликом парадной столичной магистрали — улицы Горького (нынешней Тверской), которой он посвятил много лет творчества, и над проектами ее площадей: Пушкинской, Советской, Маяковского и площади Белорусского вокзала.

Дмитрий Чечулин, занимая пост главного архитектора и председателя Архитектурного совета (1945–1949), утвердил и реализовал проект гостиницы «Пекин», которая стала провозвестником целой серии московских высотных зданий, включая «семь сестер». Одну из них — на Котельнической набережной — спроектировал и построил тот же Чечулин.

А в 1951 году был создан «Моспроект», часть мастерских которого существуют до сих пор — на тот момент три из них возглавили Александр Власов, Иосиф Ловейко и Михаил Посохин. Эти заслуженные профессионалы с 1950 года последовательно становились главными архитекторами Москвы, не оставляя проектного ремесла.

Власов, будучи на государственном посту, руководил застройкой Юго-Западного района и спроектировал Большую спортивную арену в «Лужниках» (тогда — стадион им. В. И. Ленина). А главное наследие Посохина, навсегда изменившее облик Москвы и ставшее неотъемлемой его частью, — проспект Калинина (современный Новый Арбат) и Дворец Съездов в Кремле.

На службе идее

Как мы видим, хотя формально главный архитектор города исторически должен был играть роль медиатора между властью и проектной деятельностью, а также ее координатора, выполняя скорее технические, чем творческие задачи, по факту эту должность занимали те, кто не только не был далек от архитектурного творчества, но и лучше других понимал его суть; мог задумывать и реализовывать проекты, которые наглядно, а не в теории определяли направления для дальнейшего развития. Это не было их обязанностью, но было призванием. Которое в то же время приносило неплохой доход.

Сегодня главный архитектор по закону не может оставаться бизнесменом, однако по-прежнему ничто не мешает ему заниматься творчеством. И я принимаю это возможность с благодарностью, потому что могу инициировать проекты абсолютно другого уровня и добиваться при этом иного качества.

Это и парк «Зарядье», и реконструкция арены в Лужниках, в которой я участвовал как художественный руководитель коллектива, и новая доминанта этого спортивного парка — Центр художественной гимнастики. Заказчик предложил возглавить проектирование, и я согласился, поскольку задача для меня интересная — как и все, связанное со спортивными объектами.

Как итог — достроенный в этом году ЦХГ украсил обложку новой версии ARCHICAD — программного обеспечения для проектирования в BIM — и будет в том числе представлять Россию на Всемирном фестивале архитектуры в Амстердаме.

И несмотря на то что во всех этих случаях авторские гонорары были бы законны и логичны, я принципиально работал над ними на безвозмездной основе. Если ты главный архитектор, то мотивация и амбиция должны заключаться в зарабатывании не денег, а репутации и удовлетворенности от собственной деятельности. Это преемственность, ставшая традицией.

Деньги вообще далеко не лучшая мотивация: я убежден, что самых выдающихся результатов люди достигают, когда работают «за идею». Это и значит служить своему городу.

«Сначала нужно понять, почему не работает старый». Реплики о новом законе об архитектурной деятельности

Новый главный архитектор готов изменить архитектурный облик Москвы через 20 лет

30 октября в архитектурной школе МАРШ состоялось первое публичное обсуждение вариантов поправок в закон «Об архитектурной деятельности в РФ» 1995 года.

Инициатор дискуссии, Urban Policy Institute (директор — Евгения Муринец), пригласил за «круглый стол» экспертов и практикующих архитекторов, а также представителей Союза архитекторов России и Национального объединения изыскателей и проектировщиков (НОПРИЗ), которые и разрабатывают свои варианты документа.

фото:

Мария Каллас, Архитектурная школа МАРШ

Напомним, работа над обновлением закона об архитектурной деятельности началась в ответ на поручение премьер-министра Дмитрия Медведева, составленное по итогам его встречи с экспертами в области развития городской среды в Туле 16 июля 2019 года.

В поручении говорится о необходимости внести изменения в части «повышения роли архитекторов (главных архитекторов) при осуществлении градостроительной деятельности, включая определение круга полномочий и пределов ответственности архитекторов (главных архитекторов) при осуществлении ими архитектурной деятельности».

Над версией НОПРИЗ работает директор Института «Теринформ» Максим Дорофеев, в САР за подготовку поправок отвечает первый вице-президент союза Виктор Логвинов.

Первоначально дедлайн был назначен на 2 сентября, однако затем он был отсрочен, а благодаря инициативе Urban Policy Institute в партнерстве со школой МАРШ и при поддержке Архсовета Москвы удалось запустить публичное обсуждение черновых вариантов документа на онлайн-платформе архитектура.рф.

По словам Евгении Муринец, резолюция по итогам обсуждения 30 октября будет направлена в Минстрой и опубликована на сайте архитектура.рф, а к 17 ноября планируется сформировать общий отчет для Минстроя по итогам работы платформы и с учетом фидбека в соцсетях и открытых обсуждений. Прием мнений продолжается — успейте сказать свое слово. А пока мы публикуем ключевые мысли, высказанные в ходе круглого стола.

Кетеван Хелая, исполнительный директор, соучредитель Агентства стратегического развития «Центр», и Евгения Муринец, директор Urban Policy Institute

Закон пытается регулировать разные сферы деятельности

Наталия Климова, руководитель оргкомитета Совета главных архитекторов субъектов РФ и муниципальных образований, советник президента РААСН: «Прошу обратить внимание на постоянно возникающую путаницу, причем с самого верха.

В поручении сначала речь идет об архитекторах, а потом плавно переходит на главных архитекторов.

С одной стороны речь об архитекторе как профессионале, а с другой — о профессиональном архитекторе, находящемся на государственной или муниципальной службе».

Дмитрий Наринский, вице-президент САР: «Для того, чтобы двигаться в сторону принятия нового закона, нужно проанализировать, почему 20 с лишним лет не работает старый закон. Это отправная точка. Мне кажется, что все проблемы были заложены в момент возникновения документа. Он претендовал на всеобъемлющий характер. Мы пытались отрегулировать все.

Была такая иллюзия, что выйдя из Советского Союза мы все лучшее возьмем из СССР, плюс дополним иностранный опыт, который не имеет никакой исторической базы, и получим такое мифическое будущее.

Одна из ключевых особенностей закона состоит в том, что уже на первой странице происходит путаница между профессиональной деятельностью и предпринимательством, а одновременно и государственно-муниципальным регулированием. Нельзя регулировать разные сферы действия законов.

Закон может быть направлен или на регулирование государственно-муниципальной сферы управления, или на регулирование профессиональной деятельности, или на регулирование сферы предпринимательской деятельности. (…) Нужно вычленить то, что можно отрегулировать, сузить действие закона и обеспечить тем самым его большую эффективность».

Марина Асадова, архитектор, и Дмитрий Наринский, вице-президент САР

Необходимо новое определение архитектурной деятельности

Наталья Волкова, преподаватель архитектурной школы МАРШ: «Вопрос к обоим проектам закона — это вопрос про то, что же мы понимаем под профессиональной архитектурной деятельностью. В одном из проектов дано очень широкое определение, куда включена градостроительная деятельность, ландшафтная архитектура и т. д.

Это очень разные виды деятельности, с очень разной спецификой. В проекте НОПРИЗ есть фраза про архитектурную часть правил землепользования и застройки. Но ПЗЗ — это градостроительный документ, и говорить о том, что там есть архитектурная часть — это, мягко говоря, странно.

Не может архитектор участвовать в разработке ПЗЗ, если он не имеет планировочного образования. Всю дорогу идет стирание различий между архитектором и градостроителем.

Если мы еще туда впишем ландшафтных архитекторов, то у нас вообще размоется вся рамка, потому что если ландшафтный архитектор имеет нормальное образование, то он либо кончал Институт леса, либо геофак. Тогда он должен знать про почву, воду и т. д. И это совсем другая специализация.

А если мы разделим все эти специализации, то выясним, что специалистов у нас очень мало. И тогда разговор про архитектурную деятельность должен быть не про то, как аттестовывать, а про то, как способствовать повышению квалификации.

Какой статус тогда будут иметь все инициативы Минстроя типа “Архитекторов РФ” и “Конкурс малых городов”? Нам нужно смотреть не только на то, что в течение 20 лет закон не работает, но и на то, как изменилась сама профессия. Архитектурная отрасль очень сильно поменялась. В обеих версиях закона есть правильные вещи типа эскизного проектирования и архитектурных конкурсов, но это латание дыр, а не системный пересмотр того, что происходит в отрасли».

Дмитрий Наринский, вице-президент САР: «Для начала нужно определить предмет регулирования закона, т. е. что является архитектурной деятельностью. Мне кажется, это элемент творческой деятельности, связанный с созданием произведения архитектуры.

Нужно это описать, потому что все не так просто и очевидно с самим созданием архитектурного произведения. Нужно определить круг участников: помимо архитектора это заказчик, застройщик, система приемки, эксплуатации объекта. Круг достаточно широкий.

Нужно прописать отношения участников между собой, тогда будет понятно, где чья ответственность. И тогда уже можно будет перейти к вопросу аттестации».

Наталия Климова, руководитель оргкомитета Совета главных архитекторов субъектов РФ и муниципальных образований, советник президента РААСН

Целесообразность поголовной аттестации архитекторов

Кетеван Хелая, исполнительный директор, соучредитель Агентства стратегического развития «Центр»: «Да, возможно, нужна аттестация, но для определенного вида архитектурной деятельности. Складывается ощущение, что люди, которые проходили опрос (имеется в виду опрос, проводимый на сайте архитектура.

рф, по промежуточным результатам которого 60% респондентов полагает наличие квалификации в дополнение к образованию и стажу важным критерием статуса архитектора — прим. ред.), не представляют себе, что такое аттестация. Качественная аттестация — это очень сложно. Это даже не выпускные экзамены в вузе. …

Я могу по пальцам пересчитать какие-то эксцессы в строительстве. Если бы рушились здания, как происходит в некоторых бывших советских республиках, проектирует непонятно кто, авторский надзор какой-то ужасный, тогда да — надо поголовно всех аттестовывать. Но все, что мы видим по телевизору, абсолютно никакого отношения не имеет к проектированию.

И при всем уважении к коллегам, которые планируют быть членами аттестационных комиссий, вспоминаем СРО: коррупциогенный фактор зашкаливает».

Игорь Шварцман, соучредитель, гендиректор Архитектурной мастерской «Сергей Киселев и Партнеры»: «Для чего нужна аттестация и нужна ли она для всех? Аттестация имеет смысл только тогда, когда речь идет об ответственности за безопасность. Если угрозы безопасности нет, никакой аттестации не надо.

… По поводу аттестационных комиссий. Я сам в них участвовал, видел, как это происходит. Вся эта аттестация — полная ерунда. Минстрой, который аттестует экспертов, — это ни о чем. Вообще ничего не значит. То, что в СРО мы аттестовывали — штамповали пачками и подписывали не глядя — это тоже ерунда, не работает.

Полный формализм. Конечно, через какое-то время после начала практики надо аттестовывать, но только тех людей, от которых зависит безопасность. Если архитектор ставит подпись и от него что-то зависит, то его надо аттестовывать.

Я знаю людей, которые прекрасно себя чувствуют, чертят, создают произведения, но совершенно не хотят ничего возглавлять».

Максим Дорофеев, директор Института «Теринформ», и Кетеван Хелая, исполнительный директор, соучредитель Агентства стратегического развития «Центр» Сергей Глубокин, заместитель начальника Управления Архсовета Москвы

Чрезмерные требования к главному архитектору субъекта и муниципального образования

Наталия Климова, руководитель оргкомитета Совета главных архитекторов субъектов РФ и муниципальных образований, советник президента РААСН: «В том варианте, который сейчас подготовлен по линии НОПРИЗа (ст.

13), главный архитектор и субъекта, и муниципального образования приравнивается к ГАПу и должен иметь высшее профессиональное образование, опыт работы не менее 7 лет, квалификационный аттестат и повышать свою квалификацию раз в пять лет.

… К потенциальным архитекторам городов с населением меньше 50 тыс. человек предъявлять такие требования просто смешно».

Наталья Волкова, преподаватель архитектурной школы МАРШ: «…Надо понимать, что в небольших городах человек, который является главным архитектором муниципального образования, если он архитектор, то хорошо, если он не единственный архитектор в этом муниципалитете. Главного архитектора Дербента, например, сейчас звали из Махачкалы.

Если в этом городе ему не повезло иметь какой-то маленький архитектурный факультет или филиала архитектурного факультета, там архитекторов просто нет. Там есть строители и чиновники, которые будут возглавлять архитектурную деятельность.

Поэтому когда мы начинаем говорить об аттестации, мы начинаем с позиции Москвы, Санкт-Петербурга, может быть, Казани, Нижнего Новгорода, Ростова-на-Дону — городов, где есть сильные архитектурные школы. Если мы говорим об архитектурной деятельности в рамках страны, то мы должны понять, о чем вообще речь.

Если мы хотим говорить о развитии, чтобы эта деятельность что-то собой представляла, то тогда вопрос о главных архитекторах особенно небольших городов оказывается очень важным. Это вопрос их образования и возможности повышения квалификации — а не спроса с них, а что они умеют и знают.

Если такой возможности нет, то муниципалитеты будут вынуждены звать к себе архитекторов из Москвы, Санкт-Петербурга или других городов на позицию главного архитектора. А местные их просто не будут принимать, потому что для них это будут чужаки, и это серьезная проблема».

Незащищенность авторских прав архитектора

Марина Асадова, архитектор: «У нас два основных несчастья. Это несоблюдение авторского права, которое защищается Гражданским кодексом статьей 12.84. Это важный документ, но тем не менее он не исполняется.

Какими именно законами надо сделать так, чтобы у нас уже действующие законы работали, это вопрос юристам. Есть еще одна большая проблема — эксплуатации.

Вносятся изменения в проектные решения не только заказчиком и подрядчиком, но еще и эксплуатирующей организацией, после чего автор проекта уже не может узнать свой проект.

Эта безобразная система передачи заказчиком объекта из рук в руки с целью экономии была недопустима в советское время. Все произошло после принятия закона (в 1995 году). Раньше его не было — и, тем не менее, было лучше. Никому не приходило в голову передавать объект из рук в руки».

Слишком жесткие требования к иностранцам, работающим в России

Милица Митрович, архитектор, владелец архитектурного бюро UrbanDesignStudio: «Иностранцы вам ничего плохого в плане архитектуре не сделали, а законопроект злой.

… Если иностранец получил профильное образование, и ваша страна его признает, то он может сдать экзамен на русском языке — надо создать условия, чтобы он мог выучить русский язык. И потом получить лицензию.

Зачем вам в первую очередь нужно, чтобы у него было гражданство? Это должен быть последовательный процесс, стимулирующий людей получать гражданство».

Москву уплотнят и переформатируют

Новый главный архитектор готов изменить архитектурный облик Москвы через 20 лет

В 2012 году власти Москвы неоднократно говорили о необходимости скорректировать градостроительные нормы для создания комфортной городской среды в Москве.

Как заявлял главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, сейчас город делится на отдельные зоны — на спальные и деловые районы. В этом одна из причин хронических автомобильных пробок столицы, особенно в час пик.

По мнению архитектора, нужно стремиться в одном квартале соединить разные функции — и жилье, и рабочие места, и социальные объекты.

Сергей Скуратов, президент компании «СЕРГЕЙ СКУРАТОВ ARCHITECTS»:

Конкретно в 2013 году принципиально нового и очень заметного в градостроительной сфере ничего не случится — процессы оформления земельных отношений, проектирования, согласований долгие, минимум 2 года.

Хотелось бы, чтобы заметно менялись промзоны, но должен также меняться и центр города.

В промзонах следует приоритетно возводить жильё (80%), а остальное пространство отдавать общим зонам с функциями оказания услуг\торговли (для частичного сохранения рабочих мест).

Центр уплотнять нужно, но только за счёт жилья — с целью сокращения потоков ежедневной миграции жителей на работу и домой. Но необходимо строго регламентировать плотность застройки (20 тыс. жителей на гектар максимум) и её допустимую высотность (25-30 м максимум).

Центр вообще должен быть проанализирован с градостроительной точки зрения на перспективу — отдельно, потому я и предлагал год назад ввести должность архитектора, ответственного за центр Москвы. Ситуация слишком запущенная.

Пешеходные зоны имеют право на существование, но только локально, внутри сложившихся кварталов, без вовлечения в их сферу проезжих улиц — в центре ведь давно стало невозможно ездить.

Исторически сложившаяся уличная сеть в центре всегда будет недостаточной для автомобильного движения. Задачу автомобильных парковок также надо решать параллельно, максимально развивая подземные пространства.

Тип дома, устроенного по принципу «жильё наверху, сервис\работа внизу» я бы назвал рекомендуемым и относительно новым для реализации в центре города. При этом соц.жильё в центре строить нецелесообразно — земля слишком дорогая. Есть прямой смысл переносить целые кварталы зданий, занятых госучреждениями, на территории реконструируемых промзон.

Там более развитая транспортная сеть, есть доступ к реке и железнодорожным веткам. Центру лучше быть жилым, с развитыми общественными зонами.

Антон Надточий и Вера Бутко, руководители мастерской «Атриум»:

Предсказать, что ждет столицу всегда сложно, однако, хочется надеяться, что город станет удобнее и адекватнее нашему времени.

Судя по четкости высказываемой позиции нового главного архитектора Москвы, есть шанс увидеть если не прямо в 2013-м году, то все же скоро, улучшение качества архитектуры, появления по-настоящему современных объектов.

Современных не только на визуальном уровне, но и с точки зрения инфраструктурной составляющей, принципов взаимодействия с городом, реакции на социальный запрос, внимания к деталям. Кажется, город наконец сориентировался в новых условиях и научился добиваться от коммерсантов пользы не только финансовой, но и средовой.

И все же пока Москва напоминает невычищенный лес — много пространств до сих пор отчужденных даже в самом центре, в частности, промышленные зоны. В этом смысле заявления о необходимости уплотнения центральной части должны в первую очередь касаться подобных территорий.

Нельзя отрицать и то, что кроме исторических зданий, важных для среды, есть малоценная застройка, замена которой пошла бы на пользу не только внешнему облику Москвы, но и горожанам как «пользователям».

Поскольку в новом проекте можно учесть все запросы, связанные с современным образом жизни, включая наличие парковок, благоустроенных, продуманных на детальном уровне общественных зон, дополняющих и продолжающих, например, уже сложившиеся местами дворовые пространства.

Тут главное — понимать масштаб, в котором придется работать: не панельных мастодонтов, а авторских зданий малой и средней этажности, соответствующей высоте исторической застройки. Эффективной не только экономически, но и эстетически, то есть лишенной бездумных решений.

Сергей Чобан, руководящий партнер бюро SPEECH Чобан & Кузнецов:

В 2013 году, как мне кажется, получат свое развитие те тенденции, начало которых было положено Правительством Москвы в последние годы, и к реализации которых сейчас активно подключилась Москомархитектура, озвучив ряд новых планов и принципов подхода к формированию архитектурной и градостроительной политики города.

В частности, я говорю об ориентации на многофункциональное развитие города, в котором кроется один из способов преодоления всем хорошо известных транспортных проблем Москвы.

Параллельно с развитием сети дорог и усовершенствованием системы общественного транспорта будут развиваться пешеходные артерии города и весь комплекс инфраструктуры, направленной на обеспечение удобства передвижения пешеходов.

Кроме того, внедряется новый подход к разработке архитектурных фасадных решений, предусматривающий проработку до детали и активное использование качественных долговечных материалов, что должно самым положительным образом сказаться и на качестве реализации проектов.

Одной из самых важных и актуальных мне представляется тенденция на повышение качества общественных пространств в городе и, особенно, в его центре.

К сожалению, у нас в городе есть немало мест, нуждающихся в градостроительном осмыслении и форматировании. Решать эти проблемы можно в том числе и за счет изменения или совмещения функций зданий.

Многофункциональность — ключ к живой и безопасной городской среде, социально контролируемой и насыщенной различными сервисами.

Качество и характер застройки может регулироваться и ее уплотнением. Плотность застройки центральной части Москвы существенно меньше аналогичных показателей европейских столиц, где она достигает 25-30 тыс. квадратных метров на гектар. В Москве эти цифры меньше практически в два раза.

Поэтому у города еще есть резервы для развития и усовершенствования среды. Но, тут важно понимать, что любые вопросы уплотнения или возможности какого-либо нового строительства должны решать индивидуально и основываться на всестороннем анализе всех аспектов, включая социальный и культурный.

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.